Обсудить

Скачать

1.1. Человек, общество, культура: от архаики к постмодерну. Что дальше?

Культура сегодня перестала восприниматься только как область эстетического производства, объект исследования гуманитарных наук или сфера компетенции определенного министерства. Культура - это повседневная символическая среда , формирующая и психологический климат, и конкретные социальные реалии. Культура – это серьезный экономический ресурс и рычаг идеологического воздействия. Культура – инструмент консолидации общества или его разделения. Все это требует серьезного разговора о культурной политике, культурном суверенитете. И не только разговоров, но и ответственных действий.

Мы должны осознать, что в эпоху социальных сетей, гибридных войн и роботизации целых отраслей человеческой деятельности, в эпоху обсуждения на самом высоком уровне идей трансгуманизма и нового гендерного порядка, в эпоху беспрецедентного манипулирования общественными мнениями и настроениями, центр политической борьбы перемещается на внутреннее поле культуры, в символическую плоскость. Собственно об этом, о важности культуры в жизни страны прямо сказал президент России В. В. Путин: «Если нет культуры, то непонятно вообще, что такое суверенитет, и непонятно тогда, за что бороться».

В Основах государственной культурной политики, утвержденной указом Президента в декабре 2014 года, равно как и в Стратегии национальной безопасности Российской Федерации, культура рассматривается как стратегический приоритет, обеспечивающий безопасность страны, как важнейший фактор гармонизации общественных отношений, динамичного социально-экономического развития.

Культура России уникальна. На протяжении тысячи лет она вырабатывала гибкие способы реагирования на вызовы времени. И сегодня, в обстановке размывания традиционных ценностей, именно Россия может стать одним из ключевых центров мирового культурного возрождения.

Вместе с тем, надо понимать, что культура - тонкая и подвижная материя. Надо понимать, что мы не в состоянии отменить политическим указом постмодернизм. Нельзя отменить нынешнюю доступность, мобильность культурного производства. Нельзя не замечать слепого варварства, все чаще захватывающего символические и медийные пространства. Некоторые философы называют это варварство археомодерном, другие говорят об эпохе пост-правды, «post-truth» . Этот новый термин стал словом года по версии многих медиа и попало в Оксфордский словарь. И это не просто забавный казус, это следствие процессов, ставящих под сомнения основы классической философии, антропологии и этики. Проще говоря, основы здравого смысла.

Поэтому так важно предотвратить разрушение культурной ткани, дать культуре современное определение, выработать адекватные методы исследования, предложить стратегии развития. Необходимы качественно новые подходы к культурной политике, к критериям оценки ее эффективности на разных уровнях: федеральном, региональном, муниципальном. И здесь многое зависит от экспертного сообщества.

Ответом на вызов времени нам видится Доклад «Екатеринбургский пульс». Это комплексное исследование городской культурной среды и комплексные предложения по реализации осознанной культурной политики. Екатеринбург – один из самых развитых с точки зрения инфраструктуры городов нашей страны, он обладает как уникальными, так и универсальными культурными характеристиками. Поэтому его пример так важен для всей России.

Прежде, чем говорить о предмете, целях, задачах и методологии исследования, необходимо остановиться подробнее на характеристике сегодняшнего культурного кризиса, его особенностях в России и, вслед за этим, обозначить возможную созидательную культурную повестку.

Культурный кризис

Мы живем в эпоху постмодерна – кризиса рационалистической культурной парадигмы, источником которого философы считают процесс секуляризации (обмирщения), отказа от духовного опыта в пользу опыта чувственного, опыта обыденной практики. Проникая в культурную ткань, этот процесс смещает традиционную ценностную вертикаль, приводит к десакрализации внутреннего и возведению в культ внешнего, измеримого, логически обоснованного.

Исторической территорией секуляризации христианского мира часто называют европейский Запад, хотя вопрос, безусловно, имеет более глубокие корни. Для нас важно, что секуляризация, в конце концов, заставила человека искать способы решения культурных задач вне Традиции. Вехи европейской секуляризации можно обозначить как Реформацию с его культом человека и предпринимательства, Модерн с его культом рациональности и индивидуализма, Постмодерн с его релятивизмом и предельным эгоцентризмом.

Признаками модерна явились такие ценности, как «естественное право», демократия, научно-технический прогресс, внешнеполитическая экспансия. Постмодерн усугубил ситуацию: информационная эпоха предъявила идеологический релятивизм и культ потребления, разрушение семьи. Характерный для эпохи модерна культ «нового человека» в эпоху постмодерна сменился образом благополучного аутсайдера. Цифровые медиа перевели кризис в глобальный, мгновенно тиражируемый формат, заставили задуматься об угрозе человеческому виду, об экологии сознания.

Эволюционная цепочка «культурных героев»: homo sapiens (человек разумный) – homo ludens (человек играющий) – homo legens (человек читающий) – homo videns (человек смотрящий) обернулась тупиком: в отсутствие духовных императивов цифровые технологии сплошь и рядом обслуживают эгоистические потребности массового пользователя, «смотрибельность» и «кликабельность» как единственные ценности.

Кризисы рациональности всегда вызывали запрос на Традицию – философскую, национальную, семейную. Нынешний кризис, помимо глобального масштаба, характеризуется массовым рынком суррогатов традиции. Достаточно сравнить, например, сегодняшних звезд «народного масскульта» с народными артистами недавней советской эпохи. Это накладывает особую ответственность на гуманитарную экспертизу, требует объединения усилий культурного сообщества.

Особенности культурного кризиса в России

Процесс вестернизации России, внедрения моды на Запад, сопровождался утрированной секуляризацией, инициатором которой в большинстве случаев выступало государство. Так, открытие Славяно-греко-латинской академии при Алексее Михайловиче сопровождалось трагическим расколом церкви, петровские преобразования – «всешутейшими и всепьянейшими соборами» и упразднением патриаршества, екатерининские реформы – увлеченной перепиской императрицы с Вольтером и уничтожением монастырских вотчин. Весь XVII и XVIII век просвещенная российская элита смеялась над патриархальными устоями, а страна полыхала крестьянскими бунтами. В XIX веке буржуазным реформам правительства уже сопутствовали новые «тренды» - нигилизм дворян, разночинцев, мыслящей интеллигенции, что, в конце концов, привело к революции и уничтожению монархии.

Однако жестокая внешняя регламентация приводила к парадоксальному эффекту регенерации и обновлению Традиции. Так, в эпоху гедонистического и эпатажного Серебряного века произошло эстетическое обновление старообрядчества. Используя наработки стиля «модерн» и традиции русского фольклора, старообрядцы сумели создать шедевры оригинальной эстетики – храмовой, иконописной, ремесленной, промышленной. Точно так же в восьмидесятые и девяностые годы 20-го века возродился интерес к корневой народной культуре и православной традиции. А раньше, в середине века возник феномен Большого стиля, ампира.

Социальные потрясения, техническая модернизация также содержали архаический, традиционный момент: завоевания бунтов и революций, открытия и индустриальные прорывы, новаторство в искусстве наделялись высокой миссией и легко возводились в культ. Недавние примеры – искусство русского Авангарда, открывшего для себя средневековую икону, мавзолей Ленина с мумией вождя, комплекс ВДНХ – символ советского рая, советский космическим проект и т.д.

Русский характер всегда отличался жаждой полноты бытия, способностью генерировать сильные идеи, жить «душой нараспашку». Поэтому культурные, цивилизационные, политические кризисы в России часто приводили к неожиданным результатам – русский хтонический эгрегор переворачивал, переваривал европейские идеи.

Екатеринбург – центр многочисленных культурных прорывов, может предоставить свои уникальные примеры культурных парадоксов.