Обсудить

Скачать

5.1. Символический капитал

Символ - ценностно окрашенный, значимый смысл, выраженный в знаке и претендующий на память, в пределе - вечную. Символизация свойственна человеку как виду и тесно связана с жизненными целями и идеалами. Собственно, культура и есть комплекс символизированных сфер жизни.

Термин «символический капитал» введен культурологом Пьером Бурдьё. «Пользуясь доверием и накопленным ими капиталом связей, люди способны, как говорят, «придя с пустыми руками, унести с собой весь рынок», - пишет он в книге «Практический смысл».

Символический капитал – репутационная часть культурного багажа, задействованная в рыночном обмене. В информационную эпоху, когда экономика все больше зависит от нематериального производства, репутационная роль символического капитала расширяется: он отвечает за производство и продажу символов, капитализирует саму культуру.

Самый богатый символический капитал – у территории. Природные стихии и объекты цивилизации, производства и события, люди и вымышленные персонажи, цвета и формы, слова и звуки - все может обрести продающий смысл, стать достопримечательностью. Ресурсы, образующие символический капитал, собираются в ассоциативные ряды (облака), создавая многомерный образ территории – запоминающийся, интересный, притягательный. Символический капитал в пределе – это гений места, приобщение к которому дорогого стоит. Символический капитал используется как для внешних целей (развития туризма, привлечения инвестиций и трудовых ресурсов), так и для внутренних (формирование идентичности, философии, идеологии, воспитание патриотизма, сплочение жителей территории). Символическое поле – почва для территориального брендинга.

Символические ресурсы могут иметь разную степень проявленности и актуальности для различных аудиторий и иметь разный масштаб воздействия. Чем влиятельнее символические ресурсы, тем более нуждаются они в гармонизации.

В последнее время президент В. В. Путин в целом ряде своих выступлениях говорит о едином цивилизационном, культурном, духовном коде, объединяющим жителей России. Осталось осознать: это и есть символический капитал страны, выраженный в разнообразных символических ресурсах.

Исследование и описание символического капитала страны, города, региона должно лежать на столе чиновника культурного департамента вместе со статистическими выкладками по экономике, а символический «словарь», отражающий диалектику духовной жизни населения, должен использоваться в стратегических планах развития территории. Поэтому глава «Символический капитал» - одна из ключевых глав настоящего Доклада, позволяющая уловить смыслы и образы, которые проявляются, материализуются в конкретных культурных практиках - от высокого искусства до гастрономии.

Символический капитал Екатеринбурга представляет собой диалектический узел. «Опорный край державы», главный производитель оружия и медной монеты, гарант безопасности и суверенитета страны, одновременно является местом разлома, точкой бифуркации: здесь закончились две великие имперские эпохи – Российская и Советская. Символично, что именно Б. Н. Ельцину, первому секретарю Свердловского обкома КПСС, будущему первому президенту России и «могильщику» СССР, довелось снести Ипатьевский дом.

В Екатеринбурге причудливым образом уживается традиция и новаторство. Закрытый город-завод был построен государевыми чиновниками-пассионариями «с нуля», и сразу стал местом технологических прорывов. И наоборот, Екатеринбург частный, купеческий, предпринимательский, отвечавший за экономический и культурный подъем Урала, оказался хранителем исконного, русского старообрядческого православия.

Ниже – перечень символических ресурсов, отражающий наше представление о символическом капитале города и учитывающий мысли авторов тематических глав «Екатеринбургского пульса». Каждый ресурс обладает возможностью «банкротства» и перспективой «накопления», порой в абсолютно новой «валюте».

1. Столица Урала и третья столица России

Екатеринбург, особенно с советских времен, когда он стал центром обширной области, прочно ассоциируется с центром Урала. Статусом «уральского» обладает множество официальных и неофициальных учреждений – от Уральского университета или Уральской филармонии до Уральской школы драматургии или футбольного клуба «Урал». Современные СМИ ассоциируют Екатеринбург с уральской столицей гораздо чаще, чем ближайших конкурентов – Челябинск и Пермь, что вполне оправдано.

«Горный город» был и у Империи на особом счету: долгие годы здесь располагалась администрация всего заводского Урала и на протяжении веков формировалась разветвленная промышленная и культурная инфраструктура. Высокий статус и амбиции «горного города» вызывал постоянные конфликты с губернией. Даже Екатеринбургская епархия, учрежденная в 1885 г., была уникальным случаем: выделенная из состава Пермской губернии, она включала в себя пермские зауральские уезды. Анекдотическая история о том, как не поделили дорогу встречные экипажи главного начальника горных заводов хребта Уральского, «горного царя», генерала Владимира Глинки и пермского губернатора, полковника Ильи Огарева, символична: первый сказал, что везет уральский хребет, второй ответил, что везет уральскую шкуру. До сих пор одна из городских проблем и задач – соединить воедино «царские», столичные амбиции города в единый, уральский, всероссийский и международный бренд.

Екатеринбург всегда был ориентирован на державность и классику обеих столиц, о чем свидетельствуют яркие детали местной жизни: от «московского» входного портала и «рубиновых звезд» городской мэрии до «адмиралтейского» шпиля Окружного Дома офицеров, от скульптуры Бориса Ельцина, сидящего на царском троне с Конституцией в руках работы К. Грюнберга до знаменитого «екатеринбургского франка» Уральской республики. Знаменательно, что церковь-колокольня Большой Златоуст выдержана в русско-византийском стиле эпохи Николая I, а ее самый большой колокол был четвертым после столичных колоколов - московского Ивана Великого и петербургского Исаакия.

Идеи перенести столицу России в Екатеринбург, время от времени посещали правящие головы, начиная с Владимира Ленина и заканчивая членом высшего совета «Единой России» Дмитрием Орловым. Екатеринбургская столичность всегда шла двумя путями: центробежным, исполняя роль фронды и сепаратиста, взрывателя столичной системы (всегдашняя роль «третьего лишнего»), часто – под воздействием иностранных, западнических влияний, и центростремительным, олицетворяя центр русского эгрегора, центр традиции и национального возрождения. Совсем недавно доминировала первая роль, сегодня набирает силу вторая. Недаром именно в Екатеринбурге рождаются такие проекты, как «Самое в России» (Е. Фатеев), конституируются новые форматы современного русского искусства. Столичность – высокое мерило символического капитала Екатеринбурга, ее символом служит золотая ленточка на городском гербе.

2. Уральские горы

Екатеринбург находится у самой середины Уральского хребта – древнейшего горного хребта на Земле, разделяющего Волжский бассейн и Западную Сибирь, Европу и Азию, и тянущегося от южных, казахских степей до Северного Ледовитого океана.

Метафора «хребет России» придумана (или подслушана) писателем Алексеем Ивановым: В 2010 году на Первом канале прошел телевизионный проект А. Иванова и Л. Парфенова по мотивам одноименной книги-путеводителя, посвященной истории и культуре Урала. «Хребет России» - одна из 16 ивановских метафор, описывающих Урал.

Само слово «Урал» в переводе с башкирского - «высота, возвышенность». Древние греки назвали Уральский хребет Гиперборейским, а жители средневековой Руси – «большим камнем». Интересно, что башкиры называли Уралом только водораздельный гребень, даже когда он принадлежал невысоким горам. Визитной карточкой города с XIX в. стали уральские «высотки», представленные сегодня возрожденным храмом «Большой Златоуст» (уральский Иван Великий), двенадцатиэтажным жилым домом НКВД, зданием областной администрации брежневской эпохи и, наконец, недавно выстроенными небоскребами «Высоцкий» и «Исеть». Современный Екатеринбург занимает третье место в стране по числу высотных (выше 50 м.) домов.

В хипстерских магазинах Екатеринбурга можно заметить модные бренды и сувенирку, использующую топоним URAL (непременно на латыни), и образ горного хребта, напоминающий детскую почеркушку. Многочисленные слоганы играют словами: «урал уехать нельзя остаться», «горы в сердце», «хорошо там, где мы есть» и т.д. «Крутой Урал» пока – сугубо молодежная, нишевая и инфантильная тема, сменившая эпический образ «седого Урала» советской эпохи.

Высотки – визитная карточка города - гораздо популярнее: панорама Екатеринбурга сверху завораживает. Смотровая площадка есть и на Большом Златоусте. С небоскребов неизменно делаются самые привлекательные фото Екатеринбурга, а из окон «Высоцкого» видно граффити на крыше соседнего дома: «Женя, выходи за меня!»

3. Город-крепость

Слово «урал» также близко к тюркскому «арал» (остров) «уралмак» (опоясывать, огораживать). Построенная вокруг завода на Плотине екатеринбургская крепость защищала город от башкир и сибирских племен, а сам завод на протяжении целых эпох обеспечивал обороноспособность страны. Поэтому город-крепость тесно связана с такими метафорами, как «город-щит», «опорный край державы», «замковый камень государства Российского» (А. Проханов) . В мае 2005 года, в честь 60-летия Победы над фашизмом, на площади Обороны в Екатеринбурге, откуда родные и близкие провожали на войну солдат, был воздвигнут монумент «Седой Урал» работы местного скульптора Г. Геворкяна. «Уральцам – защитникам Родины», - надпись на постаменте. Памятник подхватывает эстафету памятника1960 г. Уральскому добровольческому танковому корпусу на привокзальной площади. Важная достопримечательность - коллекция оружия в Екатеринбургском Музее изобразительных искусств, выставка военной техники в Окружном Доме офицеров и Музей военной и автомобильной техники г. Верхняя Пышма во главе легендарным с Т-34. Недавно был открыт памятник героям-контрразведчикам работы К. Грюнберга. Доселе подобные монументы украшали лишь закрытые города. Очень важно предъявить городу и миру успехи уральской «оборонки», которых сегодня никто не замечает.

С образом «города-крепости» тесно связано стилистическое архитектурное единство города: классика и неоклассика, генеральные планы, дизайн-код. Кроме того, города-крепости на Урале были форпостами русской Церкви, поэтому екатеринбургские храмы - весомая лепта в символическую корзину «города-крепости». Наконец, само ансамблевое, кластерное устройство зданий и кварталов Екатеринбурга- самого компактного города-миллионника, тоже навевает мысли о «крепостях». Ощущение «города-крепости» - важная составляющая екатеринбургского гражданского патриотизма.

Издержками образа «города-крепости» являются устойчивые стереотипы «закрытого города», размывающие чувство коллективной идентичности (современный Екатеринбург как «город заборов» - см. Главу «Архитектура») . Преимущество образа «города-крепости» – сплоченность граждан и тяга к высоким стандартам.

4. Город-тракт

Географически, середина нашей страны – Новосибирск. Но геософская, геополитическая и культурная точка центрирования – Екатеринбург. Слева – Европа, справа – Азия.
По заводской Плотине (которая сама по себе – мощный символ союза незыблемой преграды и бурлящей воды) проходила самая удобная и быстрая трасса Московско-Сибирского тракта: Москва - Владимир - Нижний Новгород - Казань - Ижевск - Пермь - Кунгур - Екатеринбург - Тюмень - Тобольск и далее. Символическое разделение между городом-крепостью и городом трактом начиналось уже с двух храмов: за крепостную и заводскую доминанту отвечал Екатерининский собор, располагавшийся со стороны Сибири, на Соборной площади (затем площади Труда). На его месте сейчас – фонтан «Каменный цветок». За трактовую и торговую доминанту отвечал собор Богоявленский, стоявший на Торговой площади (будущей Площади 1905 г.). Место храма сегодня занимает памятник Ленину. Нынешнее здание мэрии «выросло» из торговых рядов. И сейчас недалеко – торговый центр «Пассаж», построенный на месте снесенного советского. Тракт был катализатором торговли и частного предпринимательства, которые расцветали в пореформенное и перестроечное время (когда переставал работать «город-завод» и город становился более открытым). Так, в 1863 г. купцы добились отмены статуса «горного города», а в 1993 г. была провозглашена Уральская республика. Накопление символического капитала «города-тракта» связано с такими яркими объектами, как Транссибирская железная дорога (1897), аэропорт «Кольцово» (лучший аэропорт России по оценке 2014 г.), скоростные региональные трассы, и особенно будущее строительство меридионального транспортного коридора по Уральскому хребту, который, безусловно, войдет в символический капитал города. Екатеринбург позиционирует себя как крупнейший в России транспортно-логистический хаб и международно-узнаваемый финансово-деловой центр. Символическое поле «тракта» внутри города, несомненно, обогатит развитие общественных пространств, мосты и дороги с туристическими маршрутами и навигацией из старинной Водонапорной башни, ныне Музея-навигатора (см. раздел «Краеведение»).

С ресурсом «города-тракта» тесно связаны знаковые международные события в сегодняшней истории города – саммиты ШОС, БРИК (2009), Чемпионат мира по футболу (2018), а также две попытки получить право на проведение всемирной выставки ЭСКПО.

Открытость города внешним влияниям демонстрирует и стилистическое разнообразие городской архитектуры, где в одном ряду можно поставить множество причудливых купеческих особняков в эклектичном стиле во главе с Домом Севастьянова (Дом приемов Президента России), целый ряд торговых центров во главе с «Пассажем» и «Гринвичем», квартал Сити, Ельцин-центр и др.

Издержка ресурса «город-тракт» - деиндустриализация, размывание традиции, архитектурный хаос, упадок высокого стиля и подверженность активным внешним воздействиям (Екатеринбург – «третья столица» по количеству иностранных консульств и дипломатических представительств, и второй город (наряду с Владивостоком), где располагается консульство США.

С другой стороны, «город-тракт», опыт и потенциал которого еще не изучен и никак не представлен в музеях, теснейшим образом связан с новаторским характером жителей Урала, Екатеринбургской урбанистикой, феноменом «культурного взрыва» и готовности Екатеринбурга стать столицей современного искусства России.

5. Уральская порода

Екатеринбург, как представитель Урала, является хранилищем богатства уральских недр. Символизируемые свойства уральского самородка – первозданность, суперпрочность, уникальность. По мнению ученых, богатый полезными ископаемыми «каменный пояс» образовался 300 миллионов лет назад вследствие «тектонического взрыва» – столкновения материковых плит, в результате чего образовался Уральский хребет. Горы постепенно разрушались, а драгоценные руды выходили на поверхность. Свойства аномальной взрывной «уральской породы» переносятся и на «культурные взрывы» в Екатеринбурге, и на суровый и брутальный и одновременно непредсказуемый уральский характер. Герб города Екатеринбурга украшает изображение друзы – пучка кристаллов, заполняющих полости в горах. Друза - емкий символ: уральская земля не терпит пустоты, и ее способность рождать в высшей степени свойственна чрезвычайно живому, пульсирующему мегаполису-Екатеринбургу, который каждый день прорастает новыми, невиданными, но самодостаточными образованиями.

Перечислим главные породы.

  • Уральская лиственница (на самом деле Сибирская) - сверхпрочная, не гниющая в воде порода дерева, из которой сделана городская Плотина, Шигирский идол (самая древняя деревянная скульптура на Земле, которой 11 тысяч лет, хранится в Свердловском областном краеведческом музее в Екатеринбурге), и, как говорят, сваи Венеции. Одно двухсотлетнее лиственничное дерево растет в городе. Могло быть и больше. «Нежный» аналог уральской лиственницы – морозостойкая яблоня Л. А. Котова, специально выведенная для Урала и высаженная в черте города.
  • Уральское золото - виновник «Золотой лихорадки» на Урале в середине XIX в. и неоценимый помощник в победе над Наполеоном.
  • Уральская медь (основа медной монеты, чеканенной городом в XIX в. для всей страны) - с медью связаны и современные «медные компании».
  • Уральские самоцветы, во главе с малахитом и яшмой; уникальные экспонаты хранятся в Геологическом музее Уральского горного университета и других геологических и минералогических музеях, а также в Музее камнерезного и ювелирного искусства. Крупные глыбы уральских пород составляют Сад камней в Историческом сквере.
  • Каменные палатки на озере Шарташ.

Выйти на миф об уральской человеческой породе помогает «суровый стиль» советской уральской живописи, утерявшей интерес сегодняшнего зрителя, влюбленного в быстрое «селфи». Но все-таки в моде майки с «каменным» медведем, слоганы «Место, где камни помнят, что было до динозавров», «Место, рождающее титанов и порождающее смыслы» сувенирка «суровых оттенков», пародии на брутальное советское и т.д. В народных массах «уральский брутал» поддерживается чемпионатами по различным видам борьбы, городским мужским праздником «Дмитриев день» и др. Но брутальный миф продолжает угасать без привязки к материальной составляющей – ежедневному физическому труду, и главное – без сверхзадач бытия, которые город должен активно искать.

6. Уральская фантазия, мифопоэтика

На гербе города Екатеринбурга – шахта и плавильная печь. Это не только символ «города-завода», но и метафора изначального этнического и ментального многообразия здешней культуры, образующих настоящий культурный котел. Не только недра и золоторудные шахты, заброшенные дома и городские окраины, но и души старателей и камнерезов, раскольников и беглых каторжников хранили секреты. Таинственные люди и таинственные места – заброшенные шахты и дома, многочисленные подземелья, составляющие «потаенный Екатеринбург» и сегодня - предмет постоянного внимания городской прессы (яркий пример - портал «Уралнаш»). Урал научил визионерствовать и сочинять, выдумывать и фантазировать, создавать мифы и целые миры. Уральская склонность к мифопоэтике – свойство Хозяйки медной горы - феминного, женского, хтонического и виртуального извода реальной и брутальной «уральской породы».

Уральскую мифопоэтику отличает этнический, соборный дух, стремление переделать Космос и создать Нового человека. Достаточно вспомнить малахитовые колонны в Исаакиевском соборе, малахитовый зал Эрмитажа, Дом Севастьянова (визитная карточка Екатеринбурга) или Карту Индустриализации, сделанную мастерами свердловской и петергофской гранильных фабрик для Всемирной выставки в Париже в 1937 г.

С мифопоэтикой и фантазией тесно связаны такие екатеринбургские брендовые явления, как сказы Павла Бажова, «Каравелла» Владислава Крапивина, ежегодный международный фестиваль фантастики «Аэлита». Бажовские сказы – самый устойчивый и популярный бренд, породивший целый пучок суббрендов:

  • малахитовая шкатулка (книга, сувенир, название ювелирных салонов, литературных мифопоэтических экспериментов и др.);
  • сказочные персонажи (Серебряное копытце, ящерка, Хозяйка медной горы, Каменный цветок);
  • архитектурные сооружения (первый в России светомузыкальный фонтан «Каменный цветок» на ВДНХ, сделанный по Бажовским сказам, и фонтан «Каменный цветок» на пл. Труда);
  • шедевральный фильм-сказка «Каменный цветок» А. Птушко (1946), получивший в Каннах приз «за лучший цвет»;
  • зеленый цвет, украшающий герб г. Екатеринбурга, «зеленый период» в творчестве Пикассо, рисовавшего минеральными красками;
  • бажовские музеи, фестивали, литературные премии, акции в Екатеринбурге и не только;
  • зоопарк, где живет соболь – персонаж Бажовских сказов. Соболь изображен вместе с медведем на гербе города. Зоопарк ежегодно празднует День соболя.

Несмотря на активное сочинительство, развитие детской литературы, где выделяются авторы-женщины, миф о самоцветах и культ Бажова потихоньку угасает, все более замыкаясь в детской нише. Тому есть ряд причин. Во-первых, неоднозначная и неисследованная полностью фигура Павла Бажова, его роль в трагических событиях Гражданской войны, в том числе, сносе храма Св. Екатерины.

Символично, что интерьеры «горного собора» были украшены самоцветами, а после взрыва на месте храма возник фонтан «Каменный цветок» - поистине «хтонический» символ, который сегодня так упорно защищают горожане от сторонников возрождения храма на историческом месте.

Другая причина охлаждения к сказам Бажова и фантастическому «нью-эйджу» - потребность в подлинной корневой культуре. Изначально промышленный город, Екатеринбург не имел собственного фольклора, но, будучи уральской столицей, мог бы стать центром собирания и актуализации уральской фольклорной традиции. Тогда бы и Бажовским сказам, часто принимаемым за «уральский подлинник», нашлось свое почетное место, но, возможно, не в Свердловском областном доме фольклора, а в ряду уральских фантастов - Владислава Крапивина и лауреатов премии «Аэлита».

7. Город-завод, город-изобретатель

Завод – эмбриональная матрица Екатеринбурга как «горного города» и наследник доисторической уральской металлургии (находки в шарташских «каменных палатках»). Ядро завода – городская Плотина (1723), готовая и сегодня приводить в движение механизмы.

Далее перечислим уральские металлургические, изобретательские и близкие к теме бренды, представленные в Екатеринбурге:

  • чугун, железо, медь, сталь, титан;
  • чугунные станки (выставлены в Историческом сквере, где в сохранившихся зданиях железноделательного завода располагается музейный комплекс. Отсюда начинается знакомство с городом).
  • В Музее изобразительных искусств находится Каслинский павильон (занесенный в каталог ЮНЕСКО как единственное в мире архитектурное сооружение из чугуна, находящееся в музейной коллекции), представлявший Россию на Всемирной промышленной выставке в Париже в 1900 г., а с ним - коллекция каслинской чугунной мелкой пластики. Множество реалистических персонажей из народа во главе с «Россией» Н.А. Лаверецкого – метафора русского Урала.
  • Репортажные заводские фотографии В. Метенкова (основоположника уральской фотографии).
  • Уральский живописный «суровый стиль», индустриальный ситискейп, песня «Уральская рябинушка» М. Пилипенко и Е. Родыгина, ставшая народной.
  • Особый жанр документально-художественного репортажа (Д. Мамина-Сибиряк, А. Иванов и др.).
  • Производственный комплекс «Уралмаш», а также примкнувшие к нему во время Великой Отечественной войны многочисленные заводы и в целом – технический производственный комплекс Екатеринбурга во главе с международной научно-промышленной выставкой ИННОПРОМ.
  • Продукты заводского Екатеринбурга - «уральские гайки» - башни танка T-34, штампы для первого искусственного спутника Земли, ракета-носитель «Союз-2», уральская авиация, уральский ядерный реактор, ядерная медицина и многое другое...
  • «Уральский политех» и «Уральский универ» - инфраструктура технического образования (УрФУ, УРГУ и т.д.), сейчас - кузница идей.
  • Высшая, сакральная ценность и антропологическая характеристика Урала - труд. Выставка ИННОПРОМ, провозгласив в 2018 г. тему «Цифровое производство», переориентировала труд с физического и механического на интеллектуально-креативный. Новое символическое значение приобретают теперь уральский дизайн, уральский креатив, уральская архитектура, уральский живописный авангард, science-art и т.д.

О создании широкой панорамы «города-завода» уже сегодня заботятся городские музейщики (см. разделы «Краеведение», «Музеи»), несколько лет активно осваивает городские промзоны и заводскую культуру Уральский филиал ГЦСИ («РОСИЗО» Уральская индустриальная биеннале современного искусства).

Однако символический капитал «города-завода», несмотря на широкую представленность в музеях Екатеринбурга, требует «сборки» (от примеров первобытной металлургии до самых современных технологий), философского обобщения, антропологического переосмысления, актуализации в новой, «цифровой» эпохе. В контексте «города-завода, города-изобретателя» можно собрать в единый, яркий и привлекательный узел и уральский авангард, и индустриальный пейзаж, а герои уральского «сурового стиля» почувствуют прямое родство с народными персонажами из каслинского чугуна.

Очень важно освободиться от стереотипа города-завода как закрытого города и осознать изначальный символический потенциал города как столицы творческого созидания, прорывных идей и технологий.

8. Город будущего

Исторически город-крепость Екатеринбург – модель идеального града, значительно развитая в имперский и советские периоды. Симметричное каре, спроектированное инженером Виллимом де Геннином, заключало в себе все необходимое: жилой периметр, включая 2 храма по обеим сторонам реки, и 2 оси: рабочую реку и проезжий тракт. Научный трактат Геннина об идеальном городе, переведенный на французский, попал 30 лет спустя в руки основателю западноевропейского классицизма Клод-Николя Леду, выдающемуся архитектору, предшественнику Ле Корбюзье и Гауди, спроектировавшему под влиянием русского образца королевские солеварни – город Шо. Через учеников Леду екатеринбургские идеи вернулись в родной город и выразились в лучших образцах классицизма, конструкривизма и неоклассики. Открытый архитектором А. Балабановым секрет «идеальности» города позволил признать Екатеринбург первым в мире индустриальным городом, сделанным по спецплану. На территории самого компактного мегаполиса России сегодня можно встретить большое количество разнообразных идеальных «крепостей»: усадьба-дворец Расторгуева-Харитонова, построенный Томмазо Адамини, сподвижником учеников Клода Леду Ж.Ф. Тома де Томона, Джакомо Кваренги и Карло Росси, Бани на Первомайской В.Д. Соколова, одного из создателей «Городка Чекистов» и спорткомплекса «Динамо» (хорошо знакомого с трудами К. Леду), жилой комплекс Госпромурала Г. П. Валенковой и Е. Н. Коротковой, ДК металлургов Е.В Емельянова, Белая башня Н.В. Рейшера и многое другое (см. главы «Культурное наследие», «Архитектура»).

Архитекторы замечают: ось завода «Уралмаш» (крепости ХХ в.) лежит на одной линии с храмом Св. Екатерины, обеспечивая невидимую символическую связь многочисленных «идеальных городков».

Символический ресурс «города будущего» неисчерпаем: это по сути, ресурс городской архитектурной среды и урбанистики. Именно статус «города будущего» поможет помочь:

  • отстоять позиции Высокого стиля в архитектурном хаосе современного Екатеринбурга;
  • превратить Екатеринбург в мировую столицу конструктивизма – «мостика» между классикой и неоклассикой. Екатеринбургский конструктивизм обладает уникальной плотностью застройки, образует замкнутые ансамбли. Конструктивизм активно изучается и продвигается архитектурным сообществом (издательство TATLIN) и даже сувенирными брендами (см. раздел «Мода»). Конструктивизму посвящен ряд музеев, ежегодно проходят «Дни конструктивизма». В настоящее время обсуждается вопрос включения ряда объектов свердловского конструктивизма (прежде всего, спорткомплекса «Динамо») в список объектов всемирного наследия ЮНЕСКО (см. главы «Культурное наследие», «Архитектура»).
  • Обобщить и вывести на новый практический уровень идею русского кластера. Дело в том, что в 20-30 годы в Екатеринбурге, в рамках «советской утопии» было построено множество интереснейших производственных, производственно-бытовых, коммунальных, художественных кластеров, включая целые кластеры-районы. Многие из них и сегодня содержат уникальный и полезный опыт жизнеустройства (ВТУЗ-городок, спорткомплекс «Динамо») многие пустуют, не находя себе применения (как здание многофункционального центра Скорой помощи в Зеленой роще, гостиница «Мадрид»). Некоторые же (например, Дом печати), осваиваются не полностью, без учета истории бывшего кластера: при явной потребности в объединении медиаресурсов, Дом печати мог бы стать аккумулятором и драйвером екатеринбургских медиа. На фоне этих кластеров прогремевший на всю страну в 1990е свердловский МЖК или созданный недавно креативный кластер на базе бывшей Свердловской киностудии не смотрятся революционными решениями. Это самая настоящая экспериментаторская традиция социального устройства и часть символического капитала Екатеринбурга. Екатеринбургский центр русского кластера может аккумулировать опыт Москвы, Иванова, Новокузнецка и других городов, создавать базу успешных и продуктивных моделей, освещать в прессе удачные кейсы. Возможно, именно Екатеринбург сможет расширить и углубить понятия «креативного класса» и «творческого кластера» до более основательных, национально-культурных пластов.
  • Учесть в решении проблемы парков и общественных пространств их символическую нагрузку (Шарташские камни, Уктусские высоты, Центральный парк советского периода и т.д.).

9. Столица современного искусства

Оговоримся сразу: под современным искусством как символическим капиталом мы понимаем не только contemporary art, но шире – существующую в современности традицию, включая традицию «культурных взрывов». Под современным искусством ХХ-ХХI вв. мы подразумеваем и Уральскую индустриальную биеннале современного искусства, и фестиваль уличного искусства «Стенограффия», и поэзию Бориса Рыжего, и уральский рок, и Коляда-театр, и «Провинциальные танцы» Татьяны Багановой.

Перечислим брендовые явления.

  • Лучшая (самая разветвленная и развитая), складывавшаяся веками, культурная инфраструктура среди региональных мегаполисов. Екатеринбург - город храмов, театров, концертных залов и филармоний, киностудий и кинотеатров, библиотек и клубов, центров современного искусства и всевозможных фестивалей.
  • Традиция культурных взрывов, осуществляемых изнутри и «снизу», а не силами приезжих кураторов. Культурные взрывы часто связаны с темой «города-тракта», «города-ярмарки», с развитием частной, предпринимательской инициативы. И если сегодня на выставках ЭКСПО можно видеть оркестр под управлением Валерия Гергиева, то в старину на Ирбитской ярмарке блистала антрепризная труппа П. А. Соколова, известного антрепренера, для которого и был построен в 1845 г. первый в Екатеринбурге театр. Есть и чисто уральское исключение: инициированный государством знаменитый культурный бум во время эвакуации 1941-1945, когда в Екатеринбург переехал «Эрмитаж», труппа МХАТа и часть Мариинского театра.
    Несмотря на то, что государство само выступало на Урале новатором и экспериментатором (вспомним свердловский конструктивизм или уникальное здание цирка 80-х годов), как правило, именно культурные взрывы предлагали новые форматы, а государство их институциолизировало, превращало в традицию.
  • Большое количество культовых мест, связанных с многолетним и близким профильным использованием зданий и сооружений пореформенного, дореволюционного культурного взрыва: первый театр (ныне кинотеатр «Колизей»), Зал Ильи Маклецкого с уникальной акустикой, выкупленный Дмитрием Соломирским для горожан (ныне – концертный зал музыкального училища им. П.И. Чайковского), фотосалон Вениамина Метенкова, основоположника репортажной и жанровой фотографии, первого кинооператора на Урале (ныне – музей «Дом Метенкова»),Театр оперы и балета, велодром братьев Агафуровых, основателей городского общества любителей велосипедного спорта, ставший в советское время главным стадионом города, а ныне – украшением объема «Екатеринбург-Арены» и др.
  • Тесное взаимодействие и взаимопроникновение частных и государственных форматов, когда многочисленные клубы вырастали в большие, «имперские» институции: (ДК им. Ф. Дзержинского (Свердловский областной краеведческий музей), Дом Строителей (Свердловская киностудия), Деловой клуб (Уральская филармония), ДК УВД (Свердловский рок-клуб).
  • Культурный взрыв 1990-х: уральский рок и уральская поэзия, уральская драматургия и уральская фантастика, уральский современный танец и уральский нон-конформизм, уральская школа анимации, уральский МЖК . Новая инфраструктура: Литературный квартал, Рок-клуб, Коляда-театр, МЖК и деревня «Волыны», библиотека Белинка, «Картинник» старика Букашкина на улицах города.
  • Высокий уровень саморефлексии, самоописания города (см. раздел «Краеведение»), чрезвычайно развитые городские медиа, способные генерировать контент для федеральных и международных СМИ.
  • Высокий уровень развития и охват медиа и социальных сетей, занимающихся вопросами современного искусства.

Смена доминант «города-завода» и «города-тракта» давала дорогу то классике, то авангардизму, поэтому визитная карточка культуры Екатеринбурга всегда двусторонняя: «свердловское кино-свердловская анимация», «театр Оперы и балета - театр «Провинциальные танцы», «Уральская филармония – Уральский рок-клуб» и т.д. Это открывает широкие возможности для превращения Екатеринбурга в столицу современного искусства.

На сломе парадигм случаются кризисы. Сегодня богатая екатеринбургская инфраструктура находится в ожидании новых пассионариев, прорывных идей, экспериментальных языков и образовательных форматов, реновации культурного наследия. Именно сегодня мы вынуждены констатировать процессы стагнации. Разительно непохожий на провинцию, культурный Екатеринбург начинает напоминать полудепрессивный Детройт с обилием мелких точек, клубов и редкими, но мощными образованиями федерального уровня вроде фестиваля «Стенограффия» или театра «Провинциальные танцы». В периоды кризисов Екатеринбург периодически получает обидный псевдоним, придуманный (как многое в этом городе) писателями. У Мамина-Сибиряка город превратился в Бужоем («мертвый узел»), у Алексея Иванова – в Ёбург.

Для нового культурного подъема не хватает фундаментального обобщения культурного опыта, пересмотра источниковой базы и инструментария современного искусствознания, его освобождения от внешних влияний. Сильным подспорьем для усиления символического ресурса «центра современного искусства России» может стать создание в Екатеринбурге Музея современного искусства (об этом подробнее в других главах) .

10. Центр старообрядчества и меценатства

Екатеринбург – крупнейший центр русского меценатства и благотворительности, традиция которого восходит к купцам-старообрядцам - Телегиным (собор Иоанна Предтечи, памятник Александру II на Торговой Площади), Рязановым (первый уральский театр), Поклевским-Козелл (Уральско-сибирская промышленная выставка, библиотека им. В.Г. Белинского), Агафуровым (велодром), Соломирским (Музыкальное училище) и другим, а также к таким выдающимся личностям, как Игуменья Таисия (Ново-Тихвинский монастырь). Вся культурная инфраструктура города была выстроена на средства екатеринбургских благотворителей. Сегодня дело храмостроительства, поддержки памятников архитектуры, культурной и спортивной инфраструктуры и большого числа культурных событий города продолжают местные предприниматели-металлурги, активные граждане. На слуху имена Игоря Алтушкина, Андрея Козицына (УГМК), Дмитрия Пумпянского (ТМК), Евгения Ройзмана, Олега и Ирины Гусевых. Среди благотворительных проектов Уральской горно-металургической компании - строительство мужского монастыря во имя святых Царственных Страстотерпцев на Ганиной яме, поддержка ряда ДК и стадионов, гастролей театра Музкомедии, ряда фестивалей, в том числе, Всемирного фестиваля клоунов. Дмитрию Пумпянскому (Трубная металлургическая компания) принадлежит первое в регионе частное собрание изобразительного искусства Урала (1899 – 2016), выставленное в Екатеринбургской галерее современного искусства. Евгений Ройзман – бывший мэр города, крупнейший уральский блогер – создатель музея Невьянской иконы, Музея наивного искусства, музея Миши Брусиловского. Олег и Ирина Гусевы владеют лучшей арт-галереей Екатеринбурга «Главный проспект». Наконец, исполнитель шансона Александр Новиков вложил немалые средства в строительство Храма на Крови.

Символический капитал меценатства может быть увеличен с помощью таких инициатив, как:

  • Создание центра старообрядчества и меценатства на Урале. Екатеринбург переживший драматическую историю русского старообрядчества, может стать аккумулятором наследия уральских «кержаков», местом его систематизации и репрезентации и что особенно важно – связи старообрядческой традиции меценатства с современной предпринимательской благотворительностью. «Брендовыми» местами для проведения мероприятий, посвященных уральскому старообрядчеству и меценатству, можно считать усадьбы купцов-старообрядцев во главе с дворцом и парком Расторгуевых-Харитоновых. Прошедший недавно в Москве Форум деятельных мирян «Фавор» заставляет задуматься о возможности проведения ежегодных форумов благотворительности в Екатеринбурге, где каждый участник рассказывал бы не только о достижениях, демонстрируя успешные кейсы, но и о личном духовном опыте.
  • Создание Музея частных коллекций (см. раздел «Визуальное искусство»). По мнению экспертов, Екатеринбург входит в топ-3 региональных центов по развитию арт-рынка, наряду с Казанью и Новосибирском. «В активное и часто весьма креативное коллекционирование в Екатеринбурге включены не только богатые или известные люди, но и многие представители среднего класса» (Е. Фатеев). Музей продвинул бы уральское меценатство.
  • Создание памятника уральским старообрядцам (многие из них погибли во время репрессий в XIX и ХХ в.).

11. Столица русского покаяния

Отдельной темой, третьей осью культурных координат, помимо перпендикулярных осей «город-завод» и «город-тракт», стоит тема духовного роста, покаяния, веры. Эта тема тесно связанная с православным миссионерством на Урале и трагедией казни семьи последнего русского императора, в 2018 году достигла пика: прошел 100-тысячный Крестный Ход, сравнимый по масштабам с шествием «Бессмертный полк». Крестный Ход был поддержан паломническим «Императорским маршрутом» и объединил множество духовных и светских институций – монастырь Святых Царственных Страстотерпцев в Ганиной яме и Храм на Крови, Музей Святой Царской семьи и Музей Святости и исповедничества на Урале, выставочный парк «Россия-моя история. Свердловская область» и православный телеканал «Союз», множество общественных движений. Это событие обнаружило подъем влиятельности православного символического ресурса. По инициативе участвовавшего в Крестном Ходе в ночь с 16 на 17 июля Патриарха Кирилла Екатеринбург стал синодальным городом.

Эксперты приводят цифры: за 25 лет с момента «культурного взрыва» количество священников выросло с 18 до 400, возник десяток христианских братств, число воспитанников воскресных школ достигло 4500 человек. В городе образовался слой интеллигенции, способной к открытой, плодотворной коммуникации со светским обществом в сферах гуманитарных исследований, педагогики, музейного и издательского дела, благотворительности, современного искусства. Еще в 2013 г. исследователи федеральных СМИ констатировали тенденцию: «антропобренд» - первого российского президента начинает постепенно уступать место последнему русскому императору (Л. А. Бурганова, Л. Н. Везнер. Город как «медийная реальность»: образ российского города в печатных сми (на примере г. Екатеринбурга) 2010-2013 г.). К 100-летию расстрела Царской семьи эта тенденция усилилась и в городе.

Чувствуя вызовы времени, руководство V Уральской индустриальной биеннале современного искусств заявило тему «Бессмертие», оговорившись при этом, что не ставит своей целью трактовать бессмертие в эзотерическом, религиозном или политическом ключе и будет опираться на то, что считают бессмертием сами художники и кураторы. Но очевидно, что настоящий художник должен не только описывать бессмертие, но и добиваться его.

Вместе с тем, силы актуального искусства и дизайна, задействованные сегодня в православии, невелики и сильно уступают светскому арт-эшелону (достаточно сравнить дизайн экспозиций крупнейших современных городских центров: парка «Россия- моя история» и «Ельцин-Центра», первый – явно проигрывает второму). Проигрывает православная общественность и в борьбе за восстановление на историческом месте храма Св. Екатерины (см. раздел «Архитектура»), несмотря на то, что образ Екатерины Александрийской, святой интеллектуалки, активно используется в проектах городского брендинга (Музей Истории Екатеринбурга). Согласию мешает не только «свердловский», постсоветский рационализм (в «Стратегическом плане развития города Екатеринбурга» Православная Церковь упоминается только в контексте туризма и межконфессионального диалога), но и жесткая антисоветская позиция православной общественности, для которой Урал – прежде всего, место красного террора. Екатеринбургская земля, как ни одна другая, требует очищения и молитвы представителей всех «лагерей». Союз, скрепленный такой молитвой, таким «консенсусом», может вызвать настоящий духовный и творческий подъем.

12. Город горожан

Екатеринбург создавали и населяли исключительно «не местные», изначально это было сверхконфликтное поле человеческих амбиций. Человек и человеческое в Екатеринбурге настолько весомы, что даже местный Человек-невидимка, в отличие от Петербургского, оставляет на бетоне следы. Достаточно взглянуть на городскую уличную скульптуру, чтобы и здесь увидеть противостояние Большого, имперского и Малого, обыденного. Причем и то, и другое, может быть талантливо и любопытно: и памятник Маршалу Жукову Константина Грюнберга (с февраля 1948 по март 1953 года Жуков занимал должность командующего войсками Уральского военного округа), и скульптура «Горожане. Разговор» Андрея Антонова, - коллективный портрет известных екатеринбургских художников – его товарищей и учителей - Виталия Воловича, Миши Брусиловского и Германа Метелёва.

Конфликт между «окружным» Маршалом и городскими Горожанами в точности повторяет противостояние губернаторов и мэров. Так, будущий губернатор Эдуард Россель поддержал, а мэр Аркадий Чернецкий стал единственным, кто выступил против памятника Жукову (воздвигнутому, кстати, на деньги ветеранов войны). Конфликтующую пару Россель - Чернецкий повторила, с оговорками на новое время, пара Куйвашев - Ройзман. Социально активный Екатеринбург постоянно воюет сам с собой: воюют памятники, воюет власть, не отстают и сообщества, раскаляя СМИ новыми и новыми спорами. Можно лишь удивляться, как из благих, гражданских побуждений горожане гоняют по городу, как бильярдный шар, проект восстановления храма Св. Екатерины, святой, которая дала имя городу или со слезами на глазах отстаивают сохранение недостроенной телебашни, названной в народе «осью зла» за количество несчастных случаев и самоубийств.

Но это – лишь одна, достойная талантливых екатеринбургских литераторов, сторона рассматриваемого символического ресурса. Позитивность этого качества – в том, что Город Горожан исключительно самостоятелен, рефлексивен и деятелен. Этому в немалой степени способствует беспрецедентная система детского творческого образования и, шире, уникальная культурная инфраструктура, продуктивное освоение города современным искусством и беспрецедентное развитие медиа (см. главы «Искусство для детей и молодежи», «Визуальное искусство», «Искусство в общественных пространствах», «Медиа» соответствующие главы). Здесь, как нигде, много талантливых людей, настоящих визионеров, создающих новый философский, культурологический дискурс. Именно здесь, на базе екатеринбургских медиа, бесплатных издательств (бренд Ridero), клубов артхаусных фильмов, мощных библиотек, независимых изданий и социальных сетей можно и нужно создавать общероссийский центр культурной экспертизы. Именно Город Горожан создает феномен уникального зрителя, который является не только потребителем культурного продукта, но и производителем культурных ценностей. Именно Город Горожан дает возможность рассчитывать на то, что уникальное городское гражданское общество сможет дать импульс рождению не только центра инноваций, но и российского креативного города.

Выводы

Из всего сказанного можно сделать несколько общих выводов.

  1. Символический капитал Екатеринбурга невероятно богат и разнообразен, и не сводится к перечислению феноменов.
  2. Этот символический капитал имеет значение не только для самого города или региона, но в очень большой степени – для всей страны
  3. Необходимо продумать и составить как «символический словарь» города (с учетом ресурсов «столица Урала» и «третья столица России»), так и символический «конструктор» территории, позволяющий формулировать приоритеты культурной политики в масштабе города, региона, федерации.
  4. Столичный статус Екатеринбурга может реализоваться только в рамках столичной «триады»: державность (Москва), классика (Санкт-Пертербург), современность (Екатеринбург).
  5. Символические ресурсы города нуждаются во внутренней сборке: горизонтальной (феноменальной) и вертикальной (исторической). В городе одновременно существует несколько мощных «магнитов», формирующих смыслы и ценности территории и действует несколько мощных традиций, эти смыслы и ценности укрепляющих.
  6. Одна из таких традиций – «город будущего» - предлагает преодоление всевозможных конфликтов, превращение мегаполиса в единый, взаимосвязанный организм (ближайшие примеры – проекты издательства TATLIN «Сто мыслей о Екатеринбурге», «Стратегия пространственного развития Екатеринбурга»). Однако практика и время показывают: гармонизация напрямую зависит от духовного измерения, выбора духовной точки отсчета.