Обсудить

Скачать

5.19. Искусство в общественных пространствах

В Екатеринбурге, как и в любом другом крупном городе, есть искусство, предназначенное для улиц, искусство, доступное любому прохожему. Прежде всего, это архитектура и городские события (этим явлениям посвящены соответствующие главы Доклада). В центре внимания этой главы – монументальное искусство и стрит-арт.

Монументальное искусство

Монументальное искусство – это то искусство, которым время и история оставляют следы в общественных пространствах. Монументальное искусство – это искусство больших форм, это синтетическое искусство, существующее подчас в неразрывной связи с архитектурой. Это и скульптурные монументы, и памятники историческим событиям и лицам, и мемориальные ансамбли, посвященные эпохальным явлениям, скульптурные и живописные изображения, включенные в интерьер или экстерьер архитектурного сооружения.

В Екатеринбурге монументальное искусство имеет непростую историю. На Среднем Урале оно развивалось в последние три века, взаимодействуя со столпами горнозаводской цивилизации, соучаствуя в различных актах имперской мистерии России. Нельзя забывать о том, что Урал был крайне важным поставщиком материала для монументальных имперских высказываний, одним из главных поставщиков мрамора, руды…

Так, в XVIII в. заводы сами по себе были объектами монументального искусства. Появлению зримых примеров собственно монументалистики мешал «сам горнозаводский быт, в котором старообрядческая строгость играла не последнюю роль». Те немногие памятники, которые создавались в уральских городах в XVIII-XX вв., скорее выполняли мемориальные функции, а их появление объяснялось желанием городского начальства соответствовать неким общепринятым представлениям о том, как должен выглядеть город. От того времени в Екатеринбурге и окрестностях осталось крайне немногое.

Самым благодатным для истории монументального искусства в Екатеринбурге стал советский период, оставивший в городе следы, характерные для всех этапов его развития:

  • раннесоветский период, свойством которого было появление агитационных, часто временных конструкций от таких авторов, как С. Эрьзя и др. Тем более ценным оказывается памятник П. Чайковскому 1929 г. авторства И. М. Бирюкова, повтор рельефа П. П. Шарлаимова «Строителю города», памятник Свердлову М. Я. Харламова 1927 г., росписи. В. П. Елисеева и Л. А. Елтышева в здании Государственной филармонии 1927 г. и др.
  • сталинский период, «эпоха стали и гипса», оставивший после себя множество разно-жанровых и более долговечных образцов монументального искусства, среди которых особенно хотелось бы выделить:
    • редчайшие по сохранности росписи Свердловского Дворца пионеров в Комнате сказок и Зимнем саду, созданные в 1937 г. художниками-миниатюристами из Палеха Дмитрием Буториным и Алексеем Ватагиным; эти росписи проходят по тончайшей грани «между своеобразной палехской стилизацией и реалистическим изображением». http://www.palekh.pro/freski/;
    • рельефы Ильи Камбарова для свердловского Дома промышленности 1930-х гг.
  • позднесоветский период, время мозаик, витражей, а также чуть более низких, но тоже весьма интересных монументальных жанров. Из работ того времени стоит особенно выделить:
    • мозаику «Освобожденный человек» 1968 г. на фасаде ДК спорткомплекса «Урал», один из шедевров Бориса Тальберга;
    • барельеф «Факел Революции» 1970-х гг. авторства В. З. Беляева и Л. Ф. Венкербеца на фасаде свердловского Дворца молодежи;
    • панно «Ритмы цирка» 1979 года авторства А. Г. Антонова и Г. С. Метелева в фойе Свердловского цирка.

Следует особо отметить крайне интересные и пока недооцененные муралы (по своей генетике, скорее, дизайнерские) на так называемых «брежневках», высокоэтажных панельных зданиях.

Постсоветский период отличается крайне интересной особенностью. В ситуации утраты драйва большого Красного проекта, монументальное искусство, ранее заклейменное, как «утопическое», как никогда в нашей истории стало почти эталонным административным искусством. Постсоветская монументальная инерция оставила на удивление внушительное количество памятников (примеры советского и постсоветского монументального искусства: панно стадиона «Юность»; стены ВУХИНАА; стена жилого дома на Малышева, 76; корпус УрФУ на Куйбышева, 48; памятники А. Попову; С. Кирову; маршалу Г. Жукову; Монумент «Седой Урал» на площади Обороны; уличная скульптура изобретатель велосипеда Ефим Артамонов на Вайнера; монумент воинам-интернационалистом, дополненный частью «Чечня»; скульптура Владимир Высоцкий и Марина Влади и другие).

Приведенные выше примеры памятников монументального искусства разных исторических эпох ставят перед екатеринбургским гуманитарным сообществом ряд вопросов, на которые еще не найдены ответы:

  1. Реставрация. Из-за «разрывности», конфликтности истории ХХ в., дефицит реставрационных ресурсов усугубляется отсутствием консенсуса по поводу ценности объектов монументального искусства. Это может привести к непоправимой утрате значительной части нашего наследия. Именно поэтому необходимо качественное и подробное обсуждение данной темы, формирование символической капитализации объектов. Очень важно избежать крайне неудачного кейса реставрации панно Б. Тальберга «Освобожденный человек», которое было едва не уничтожено в 2000-е гг. в ходе неудачного «подновления», приведшего объект к состоянию, требующему настоящей, добросовестной реставрации.
  2. Символическая капитализация городских монументов. Работа в этом направлении необходима и для противостояния натиску сегодняшнего градостроения, которое так и норовит развиваться за счет старых монументальных комплексов или в ущерб им. Эти комплексы необходимо защищать не только в момент непосредственной опасности сноса, уничтожения. Важно вести системную работу по символической капитализации, в том числе через создание различных культурологических урбанистических игр.
  3. Актуализация объектов монументального искусства, введение этих объектов в туристический «оборот», формирование новых продуктов для довольно развитого экскурсионного рынка Екатеринбурга.
  4. Создание дискурсивных матриц, которые могут объединить памятники разных эпох и разного качества. Это почти невозможный интеллектуальный вызов, т.к. монументальное искусство крайне ангажировано, ценностно заряжено. Кроме того, оно апеллирует к социальным «верхам», подвергая «развенчанию» идеологически чуждые фигуры и угрожая сносом их монументальным двойникам, (например, недавнему памятнику Б. Н. Ельцину у Ельцин Центра и постоянно мешающему кому-то памятнику Ленину на Площади 1905 года).
  5. Заимствованное из постмодернизма нейтральное отношение к культурному «низу», недопустимость монополии представителей художнических профессиональных организаций на монументальную экспертизу.

Решение этих проблем позволит увидеть ценность постсоветского периода развития монументального искусства в Екатеринбурге, таких памятников, как:

  • серия надгробий на Широкореченском кладбище;
  • поздние три станции Екатеринбургского метрополитена («Геологическая», «Бажовская», «Ботаническая»);
  • малая корпоративная пластика на пешеходной улице Вайнера, имеющая в том числе рекламные цели;
  • советские остановочные комплексы и др.

Именно в пост-советский период на монументальную сцену выходит общество: параллельно с «административным артом» зарождается екатеринбургское уличное искусство. Инициатором монументальных вторжений в жизнь города становится бизнес-сектор. Именно благодаря бизнес-институциям улица Вайнера сейчас усеяна мелкой пластикой, в городе появились мемориальные институты, объекты эмбиент-рекламы, которые прижились и живут своей жизнью («Терка» у здания «Рубина», – рекламный объект ЕТВ 2012 г., символ «городских терок», и др.) и т.д.

Уличное искусство

В отличие от монументального искусства, уличное искусство не является частью градостроительной логики. Оно не закладывается на уровне создания того или иного пространства, а дополняет пространства уже существующие. Властный источник инициативы и высокий уровень включенности в городское пространство – ключевые отличия монументального искусства от уличного.

Прежде чем говорить об уличном искусстве, необходимо определить границы термина и явления стоящего за ним. Во-первых, необходимо четко разделить уличное искусство и классическое благоустройство с малыми архитектурными формами. Во-вторых, необходимо отделить массовые события и подготовку города к ним от произведений и акций уличных художников.

На основе этих замечаний можно сформулировать следующее определение, построенное по принципу «от противоположного»: уличное искусство – это изменение облика городского пространства вне рамок строительных работ и массовых мероприятий. Однако, это определение не отражает полностью суть явления и не позволяет представить целостную картину того, чем является «уличное искусство».

Для более ясного понимания природы уличного искусства мы:

  • будем употреблять более привычное слово «стрит-арт» (именно так именуют явление в прессе и в сети);
  • для понимания природы стрит-арта предлагаем использовать метафору из сферы компьютерных технологий. В городском пространстве есть «хард» («железо», позволяющее производить вычисления) и «софт» (программное наполнение, превращающее возможности вычисления в миллионы различных продуктов).

«Хард» города – это среда, созданная архитекторами, застройщиками, коммунальщиками и прочими институциями градостроительства и градоуправления. «Софт» города – это отношение людей к этой среде и провоцируемое этим отношением взаимодействие с ней (начиная от хулиганских выходок и заканчивая маршрутами движения горожан и их уникальными традициями).

Уличное искусство является наивысшим проявлением «софта» города. Оно дает людям ориентиры для построения собственной системы отношений с городской средой. Если «софт» представлен только вандальными работами, то и сообщество города реагирует на среду негативно. Эту взаимосвязь наглядно продемонстрировал Нью-Йорк, в котором была разработана «теория разбитых окон», статистически точно доказавшая, что обезображенная серая среда провоцирует преступления.

В рамках данного исследования нет необходимости углубляться в эту теорию: данный кейс описан в сотнях работ. Важен главный вывод: город, взявшийся не только за «хард», но и за «софт», получает многократно больше преимуществ.

По своей природе современный стрит-арт – это всегда интервенция. Работа с городской средой, а не с градостроительными институциями, не может иметь другой природы. Это всегда внедрение в город, активное преобразование, высказывание, примиряющее автора с городом. Для понимания этого свойства стрит-арта можно использовать метафору детской комнаты. Пока ребенок не испортит стены, он не может освоить окружающее его пространство. Только через взаимодействие со средой происходит процесс ее принятия. Среда, недоступная для взаимодействия, – это всегда что-то чужеродное. Надо сказать, что взрослые тоже всегда преобразуют свое жилое пространство. Рынок товаров для ремонта и отделки квартир – лучшее тому подтверждение. Человек всегда перерабатывает, обживает свою среду. Даже деревянные дома XVII в. были расписаны красочными узорами как изнутри, так и снаружи.

Итак, стрит-арт – это интервенция в городскую среду, превращающая пространство в выразительное средство и имеющая своей целью изменение функции этого пространства.

Описав суть явления, можно перейти к категоризации и анализу уличного искусства в городе. Стрит-арт делится на три основных типа, через призму которых рассматривается ситуация в Екатеринбурге:

1. Инфраструктурные интервенции

Создание художниками малых архитектурных форм – эмбиент-объектов.

Важно не путать инфраструктурные интервенции с точечным строительством и благоустройством. Строительство и благоустройство предполагают полное обновление или модернизацию городской среды, а стрит-арт лишь точечное дополнение, работающее за счет создаваемого произведением контекста. К стрит-арту не относятся скульптурные композиции и малая пластика пешеходных улиц и площадей. Это градостроительные решения, изначально заложенные в проекты пространств, где они размещены.

Самым ярким примером инфраструктурной интервенции в Екатеринбурге является памятник клавиатуре. Прекрасный объект, показывающий как художник может дополнить набережную, привнести совершенно новые практики в городское пространство. Этот объект стал одной из достопримечательностей города, снискав любовь горожан. «Напрыгивание» на гигантской клавиатуре имен и желаний стало традицией для многих жителей Екатеринбурга.

Еще несколько интервенций на стыке стрит-арта и рекламы принесли городу мировое признание. О работе «Лица на асфальте» рекламного агентства «Восход» говорили все глобальные медиа – от самых узкоспециализированных блогеров до «Нью-Йорк Таймс». А работу «Вырезанный Москвич» разместили на своих страницах более 28 000 сайтов и блогеров. Такой охват сопоставим разве что с трансляцией матчей ЧМ-2018, проходивших в Екатеринбурге.

Прочие эмбиент-объекты, такие как «Терка», «Барометр настроения», «Общественный хромокей», «Абажуры» менее известны на глобальном уровне, но благодаря им Екатеринбург сегодня – фактический лидер по числу эмбиент-решений в стране.

Дальнейшему развитию инфраструктурных интервенций препятствует сложность этого формата с точки зрения финансов и квалификации авторов. Эмбиент не всегда имеет большую производственную себестоимость, чем другие виды стрит-арта, но всегда требует от автора понимания законов медиа-коммуникаций. И то, что основной объем эмбиент-работ делается в кооперации с рекламными агентствами, говорит о нехватке коммуникационных компетенций у основной массы авторов стрит-арта.

Тем не менее, важно обратить внимание на этот жанр стрит-арта. Подобными работами могут похвастаться лишь крупнейшие города мира, и любой из подобных объектов получает мировое признание.

Город, претендующий, на статус столицы уличного искусства России, не может не уделять должного внимания данному формату.

2. Монументальные интервенции

Преобразование поверхности архитектурных сооружений в произведения искусства посредством красок, света или другими способами. И граффити, и подсветка, и более сложные способы превращения стен в изображения-высказывания создают возможности для нового переживания окружающего пространства.

Жанр монументальных интервенций дал городу больше всего наследия, породив новый вид туристических маршрутов – экскурсии по стрит-арту Екатеринбурга.

Начал «закрашивать» город фестиваль «Длинные Истории», а продолжил – фестиваль «Стенограффия». Поимо этого в Екатеринбурге есть несколько десятков художников, работающих за рамками легальных фестивалей, включая такую звезду стрит-арта как Тимофей Радя.

Монументальные интервенции – самый массовый, признанный и востребованный формат. С одной стороны, это вызвано тем, что вышедшее на «социальную улицу» искусство восполняет имеющийся сегодня у жителей городов дефицит искусства, которое в постсоветской России самоустранилось, сбежало от обычного человека в галерейные, культурные гетто, перестало «обслуживать» его житейские нужды. Искусство общественных пространств стало в том числе и явлением культурной, артистической логистики. Оно стало приходить к потребителю само, стало появляться на совершенно не артистических, житейских, повседневных тропах горожанина в его обыденной жизни. С другой стороны, такой успех обусловлен необычайной «медиа-емкостью» монументальных интервенций. Используя в качестве выразительного средства городское пространство, «муралы» начинают жить в цифровой среде, расходясь с помощью социальных сетей и СМИ далеко за пределы города.

Монументальные интервенции – не просто способ формирования позитивных взаимоотношений жителей с городом. Это один из лучших способов продвижения города за пределами региона и страны. Мы уверены в необходимости дальнейшего развития этого направления. Раздел, посвященный туризму, свидетельствует, что у города не так много продуктов для гостей, а раздел, посвященный медиа, наглядно показывает, что конвертируемых новостей, кроме крупных событий и стрит-арта, в городе также немного. Город уже сделал ставку на стрит-арт, необходимо ее развивать и поддерживать.

Также практический опыт показывает, что монументальные интервенции решают и внутригородские задачи – продвижение труднодоступных участков города. Благодаря граффити такие районы как Сортировка и улица Стрелочников впервые стали получать положительные упоминания в медиа и социальных сетях. До этих работ был только один повод говорить об этих районах – криминальные новости.

Помимо этих двух задач, муралы (монументальные интервенции) могут выполнять более десятка различных задач модернизации городской среды – от навигации и борьбы с вандализмом до создания на их базе новых общественных пространств.

Единственная проблема в сфере монументальных интервенций – появление новых художников. Екатеринбург уже израсходовал миграционный потенциал региона, собрав художников как из области, так и из близлежащих субъектов РФ. Теперь необходимо воспитывать художников, а не привлекать готовых. Эта задача должна встать перед тем же актором, который выполнил роль «маяка» для стрит-арта, - перед фестивалем «Стенограффия». Обучение авторов – это новый уровень, требующий от команды фестиваля как дополнительных компетенций, так и понимания возможностей для экономической занятости художников. Автор стрит-арта как профессия – новое и неизвестное для страны явление. Тем не менее, рынок уже сформировался: коммерческая роспись фасадов и интерьеров востребована как частными, так и корпоративными заказчиками.

3. Поведенческие интервенции

Акционизм – один из самых старых жанров стрит-арта. Нестандартное поведение в городской среде как формат художественного взаимодействия с городом не прижился в Екатеринбурге.

На это есть две причины:

  • крайняя политизированность жанра в нашей стране;
  • повышенные требования к автору работ: акционист должен уметь не только рисовать, но и владеть основами актерской игры и режиссуры.

Однако есть аполитичный формат поведенческих интервенций, который уже практиковался в городе – уличные игры. В рамках фестиваля «Стенограффия» люди играли на фасаде в «тетрис» из кондиционеров и в «змейку» из бафов (закрашенных вандальных граффити). Игры просто проецировались на фасад здания, а для управления была создана переносная конструкция.

Игровые акции имеют потенциал развития, особенно в сочетании с инфраструктурными интервенциями.

В поведенческих интервенциях мы видим лишь одну задачу – расширение ассортимента и разнообразия стрит-арта города.

Выводы и рекомендации

Стрит-арт, наравне с грандиозными городскими событиями, является основным способом продвижения Екатеринбурга за пределами региона и страны.

Помимо этой глобальной задачи, уличное искусство решает целый спектр внутригородских задач, разнообразит жизнь города, делая повседневность екатеринбуржцев намного более яркой и эмоциональной, чем у жителей соседних миллионников.

Ключевая проблема, существующая в сфере стрит-арта Екатеринбурга – привлечение новых художников. Для ее решения необходимо создать образовательный центр на базе фестиваля «Стенограффия». Целью центра должно стать как дальнейшее привлечение художников из других регионов страны, так и превращение зрителей и волонтеров «Стенограффии» в самостоятельных авторов.

Другая проблема – недостаточная пропаганда стрит-арта, его созидательной эстетики и потенциала участия в решении урбанистических проблем. Екатеринбургский стрит-арт не разрушает города, как классическое граффити, это попытка, если хотите, борьбы за гармонию в «городских джунглях», источник тепла в северных уральских широтах с непредсказуемой погодой, способ примирить разобщенное городское население. Очень важно, чтобы люди проводили связь между монументальным искусством и граффити, городской скульптурой и эмбиент-объектами рекламы или современного искусства. Для этого нужно интегрировать стрит-арт в экскурсионные маршруты, что, в свою очередь, требует оперативной связи туристических, музейных и иных институций с диспетчерским центром стрит-арта в Екатеринбурге – своего рода центром «управления полетом» целого города в фантастическое, виртуальное пространство.

Особая статья тесная связь уличного искусства Екатеринбурга с богатой художественной традицией Урала – живописью и графикой, скульптурой и литьем, фотографией и кинематографом, литературной фантастикой и поэзией.